Военный эксперт Иван Тимочко объяснил, почему атака 15 июня с преобладанием дронов не свидетельствует о наращивании ракетного арсенала РФ
Россия активно формирует в информационном пространстве образ неистощимого ракетного арсенала - но реальность существенно отличается от пропагандистского образа. Атаки РФ на Киев повторяются регулярно. Однако атака 15 июня отличалась: баллистических ракет на этот раз было относительно немного, а ставку враг сделал преимущественно на беспилотники.
Военный эксперт Иван Тимочко объяснил, что за этим стоит. Он прокомментировал ситуацию в эфире телеканала "Киев 24", подробно разобрал структуру атаки и логику вражеского производства. Эксперт подчеркнул, что изменение пропорции между дронами и ракетами в ночном ударе 15 июня не означает, что Россия наращивает темп производства. Напротив - речь идет о давно известном цикле: накоплении запасов, а затем пуске. А то, что противник постоянно нагнетает в медиапространстве ожидания новых ударов - это сознательное информационное давление, а не отражение реальных возможностей.
"Процесс накопления у них происходит. После чего происходят пуски. Просто дело в том, что противник пытается постоянно в инфопространстве нагнетать информацию о том, что "мы запустим", "мы запустили", "мы готовимся к пуску". Конечно, в определенных промежутках они и запускают, но вот информационное нагнетание о якобы наращивании своего потенциала может создает иллюзию, что противник вроде бы там нарастил свой потенциал и может запускать чаще и больше. А вот и нет. У них есть свои определенные темпы производства, которые они ускорять не могут", - заявил Иван Тимочко, военный эксперт.
Тимочко отдельно остановился на том, почему Россия не может существенно увеличить темп производства ракет. По его словам, дело не только в санкционном давлении и нехватке комплектующих. Важную роль играют и прямые украинские удары по вражеским предприятиям. Он напомнил: только за прошедшую неделю были поражены по меньшей мере два завода - изготовлявшие антенны и оборудование для ракет. Также, по словам Тимочка, под удар попали объекты, связанные с производством ракетного топлива. Все это напрямую сокращает количество боеприпасов, которые враг способен накопить перед очередным массированным пуском.

По имеющимся оценкам, Россия способна ежемесячно производить около 60 ракет "Искандер-М" и всего 10 "Искандер-К". Это позволяет поддерживать определенную интенсивность атак, но не позволяет создать большой стратегический резерв. По состоянию на апрель 2026 года в запасе РФ - до 200 баллистических ракет "Искандер-М" и не более 110 крылатых "Искандер-К".
В первой волне противник обычно применяет большое количество ударных дронов, чтобы истощить систему ПВО. В следующей волне могут идти крылатые ракеты и баллистика по энергетической инфраструктуре и объектам ОПК. Именно тактика наблюдалась и в ночь на 15 июня: подавляющая часть удара пришлась на беспилотники, а не на дорогой ракетный арсенал.
Производство ракет не покрывает всех расходов вооруженных сил РФ: все, что сходит с конвейера, сразу направляют для нанесения ударов. То есть оккупанты действительно будут продолжать атаки, но их массированность напрямую будет зависеть от накопленных запасов. Тимочко именно об этом и предостерегал: информационная картина о "постоянном наращивании" - это манипуляция, а реальный цикл производства и пуска остается относительно устойчивым.
Уже есть задокументированный прецедент того, как удары по вражеским предприятиям оказывают непосредственное влияние на темп атак. После взрыва на оптико-механическом заводе в Сергиевом Посаде Россия резко сократила применение дронов-камикадзе "Ланцет" - со 126 единиц в месяц до 59. Это подтверждает логику, озвученную Тимочком: поражение заводов сокращает арсенал врага в разы.
Помимо физического уничтожения предприятий важную роль играет и зависимость от иностранных компонентов. Крылатые ракеты Х-101 содержали более 100 компонентов западного производства. Санкционное давление и перехват поставок комплектующих - еще один фактор, ограничивающий реальные производственные темпы РФ, при всей пропагандистской риторике о "неисчерпаемом потенциале".